«Как уйти от дождя, если дождь внутри?» (эпиграф)

Не заметить ее было бы просто невозможно, ведь в его голове уже с утра билась крыльями мысль о том, что сегодня, именно сегодня, он наверняка встретит знакомое лицо. Но встретить ее в таком месте было слегка странно, хотя… Маленькая фигурка, закутанная в платок с рисунком, замшевые «балетки», бледная помада, непонятно для чего надетые в пасмурный день очки. Но главное не это, а черное, почти до самых щиколоток, пальто. Он-то знал, что эта ее невзрачная одежка имеет явно ритуальный характер. - Интересно, а как делают сгущенное молоко? Ведь совершенно очевидно для чего его делают, но как? – произнесла она, едва почувствовала его приближение. - И для чего, по-твоему, его делают? - Идиоту ясно. Что б хранить. Но вот как они это делают? Не могу догадаться. Срывался дождик. Антон оглянулся в поисках укрытия, хотя где его найдешь? Слева – голый еще от зимы парк, справа – кладбище за серой бетонной стеной. До ближайшего кафе – минут 15. Хотя… - Слушай, Лолочка, ты совсем не умеешь молчать. А когда тебе не хочется чего-то говорить, ты начинаешь нести полную околесицу. Давай пройдемся до какого-нибудь кафе, и ты мне все расскажешь. Лола кивнула. Поправила очки. Попыталась улыбнуться. - Хорошо. А то я раскисну не только изнутри от слез, но и снаружи от дождя. Антон надел перчатки на руки, которые уже зябли от весеннего холода, но все еще помнившие ее пальтишко и локоны на ощупь. Медленно следуя рядом с измученной на вид спутницей, Антон спросил: - Так что же все-таки случилось? Лола поежилась. Антон понял, что встретил ее у ворот кладбища, да еще и в этом жутком пальтишке не случайно, но начинать разговор с утешений было бы слишком жестоко. Такой маленький человек никогда не позволит себя жалеть. - Кто-то погиб? Девушка вздохнула и повернула голову к Антону, почувствовавшему теперь на себе такой грустный взгляд, что серость улицы была бы радужным сиянием в сравнении с той тоской, которая плескалась где-то на глубине нежного сердца. «Почему же не сняла очки? Всегда снимала, когда смотрела прямо в лицо….», - подумалось Антону. - Погиб, Антоша. Один мой хороший… Нет, скорее любимый друг. Небо пахло сыростью, а земля – дождем. И без того мрачно было. - Соболезную. Лолочка, я его знаю? - Ага. Несколько раз виделись. Я просила за него, когда ты поступал в аспирантуру. Помнишь, помогал ему с тем проектом? Много мороки было. - Да. Я понял. Но постой-ка, я же вчера еще видел его у себя на кафедре. Он еще почему-то не поздоровался. Неужели так быстро похоронили? Как-то некстати сквозь свинцовое брюхо облаков пробился луч пьяного предзакатного солнца. Он глянул прямо сквозь очки Лолы и открыл их совместную тайну. Глаза у нее были красными и припухшими, наверняка не от счастливых слез. - А разве для того, что бы похоронить человека, он должен обязательно умереть? Что-то еще пыталась сказать, но слова с губ слетали уже всхлипами. Но Антон слишком хорошо знал ее породу – «никому, никогда, ни о чем не жаловаться». А весенний воздух стал пахнуть гнилыми листьями и чужим предательством. Лола изучено вздохнула. - Можно, я не буду плакать? Можно, ты пожалеешь меня просто так? Антон обнял ее покрепче. Дождь уже никуда не собирался.